В советские времена родственные связи не поощрялись. Управление было построено на эгалитаризме. У сына первого секретаря обкома не было никаких шансов стать не то, что преемником отца, но и вообще пойти по партийной линии. До самого своего конца советская власть отрицала семейственность. Сын Сталина оставался летчиком, Хрущева – конструктором, Андропова – дипломатом.
Но в остальном не то что бы семейственность поощрялась, но на нее закрывали глаза. Сын Туполева стал преемником отца на посту генконструктора. Патон-младший возглавлял тот же институт что и Патон-старший.
Но особенно процветала семейственность в культуре — эстрадной, театральной и в кино. И это не случайно. По бедности и убогости советской жизни, дети артистов свое существование видели только в кругу себе подобных. Только тут они могли получать загранпоездки, общение с иностранцами, квартиры, машины. Мечтой советского актера была такая узнаваемость, чтобы можно было ездить, нарушая правила. Не случайно в их интервью часто звучит эта тема – гаишники меня отпускали. Мол, быдлу правила дорожного движения нарушать нельзя, а нам – можно. Есть от чего закружиться голове.
Поэтому ВГИК и тому подобные заведения засорялись сынками и дочерями «заслуженных» и «народных».
Но никому и в голову не могло прийти, что бездарные (или не бездарные) отпрыски артистов могут претендовать на что-то во власти. Из артистических кругов вообще выходцев в советском управлении не было. Да, какой-то «народный» мог заседать в Верховном Совете, но его депутатство было чистой фикцией в смысле реального влияния на органы власти. Он мог посылать депутатские обращения, о чем-то или о ком-то ходатайствовать, но не более того. Но чтобы его дети…
Важной переменой в жизни страны после 1991 стала нескрываемая семейственность там, где раньше о ней нельзя было подумать. О госуправлении написано много – министры, губернаторы, мэры. Многие исследователи элит, кстати, считают это хорошим признаком, признаком возвращения России к нормальной жизни. По их мнению, распад СССР был в том числе предопределен тем, что в нем так и не сложилось нормальной элиты, в которой власть и собственность передаются по наследству, и потому люди были не заинтересованы в сохранении и приумножении того, что имели.
В связи с этим вспоминаю рассказ знакомого политтехнолога о Башкирии в начале двухтысячных. Он сказал, что там порядок и чистота потому что Рахимов («Бабай») надеется передать республику сыну и потому старается.
Так вот, ныне оказались не обиженными в плане продвижения родни не только большие начальники, но и великие артисты. Но не в том смысле, что их детям стало еще легче ступать по пути отцов и матерей, а в том, что их отпрыскам стало возможно попадать во власть.
В 1962 году близнецы Ярослав и Лех Качиньские получили известность в Польше, сыграв главные роли в детском кинофиль