Чужой сыр: санкции могут лишить россиян любимого продукта и сырокопченой колбасы

Многие из нас любят побаловать себя сыром — «Голландским», «Пошехонским», «Пармезаном»… А колбаска сырокопченая, — с масляной или обсыпанной специями шкуркой! Будет обидно, если все это в один прекрасный момент исчезнет с прилавков из-за вводимых западом санкций. Ведь 98 процентов сыров и почти 100 процентов сырокопченых колбас изготавливаются у нас на импортной микробиологической основе. С 1990-х годов мы едим сыры на заграничных мезофильных заквасках вместо наших, исконно русских — БК-Углич-№ 4, Биоантибут и другие. Нас пока не лишают основного компонента любимых деликатесов, однако зарубежные компаньоны наших молокозаводов намекают: «Если политики решат, придется прекратить поставки». О том, как видят процесс импортозамещения на пищевых производствах, откуда берутся уникальные бактерии, способные подарить изысканный вкус сотням видов сыров и колбас, мы поговорили с заместителем директора Федерального научного центра пищевых систем им. В.М. Горбатова РАН Станиславом Горбатовым.

В ФНЦ пищевых систем рассказали, как собираются возрождать производство заквасок

Фото: unsplash.com

Бактериальная закваска — это микроорганизм или группа микроорганизмов, которые обязательно используются при изготовлении всех кисломолочных продуктов и сыров. Чаще всего сыроделы используют консорциумы штаммов бактерий, каждый из которых одновременно выполняет несколько функций: сворачивают молоко, подавляют вредные бактерии, запускают процесс сквашивания в разное время, отчего в конечном итоге формируется уникальный вкус любимых наших сортов. В целом на молокозаводах используют от 2 до 7 микроорганизмов в одном продукте.

— Подобрать оригинальную закваску — это настоящее искусство, — рассказывает Станислав Горбатов. — Для этого почти в каждой стране существуют библиотеки одноклеточных микроорганизмов, которых ученые и объединяют в консорциумы в зависимости от требуемого качества и вида сыра.

Многие слышали о мезофильных и термофильных бактериях, их применяют при определенных температурах, — мезофильные — при 30–33 градусах, термофильные — при 40–45. Во всех странах, в том числе у нас, используют и те, и другие культуры.

Роды бактерий для сыроделия тоже всем известны: это лактококки, лейконостоки, молочнокислые палочки, пропионовокислые бактерии. Различается только видовой состав конкретных видов заквасок, количественное соотношение разных видов бактерий для того или иного вида сыра.

К примеру, в российских заквасках преобладает более активный лактококк подвида lactis, в зарубежных — подвида cremoris, более чувствительный к составу молока и температуре.

Когда закваски были «маленькими»

Почему за рубежом используются иные виды заквасок? Вроде одни и те же лактококки, но разных видов…

— За границей — другие породы коров и другие климатические условия — это основополагающие компоненты для производства определенных сортов сыра, к примеру, твердого пармезана. Под них исторически подбирались и свои закваски. В Советском Союзе и буренки, и травы, и закваски были такими, что у нас лучше получались, в основном полутвердые сорта сыра: «Российский», «Костромской», «Голландский», «Пошехонский», «Советский».

— Но и сейчас ни «Российский», ни «Пошехонский» не исчезли с наших прилавков, хотя закваски мы используем импортные. Как этого удалось добиться?

— Действительно, вместо наших, исконно русских — БК-Углич-№4, БК-Углич-5А, Биоантибут и других заквасок мы сейчас используем импортные. Технологи западных заквасочных компаний подбирают консорциумы микроорганизмов таким образом, чтобы имитировать наши традиционные сыры. Сыродельных заводов, использующих наши концентраты, не много.

— Как же получилось, что наши закваски почти полностью уступили место импортным?

— Объясню, почему так получилось. С 40-х годов по 90-е годы прошлого века наша молочная отрасль развивалась самостоятельно, используя свою промышленную закваску. Ее производили заквасочные заводы, которые существовали при каждом молочном комбинате. Несколько граммов привезенной с такого завода закваски (1–2 грамма для получения 1 тонны сыра) на самом комбинате добавляли в заквасочник с молоком, где живая субстанция очень быстро росла, и после этого ее добавляли в молоко в сыродельной ванне. Был и другой способ. Еще в 1969-м году в СССР было получено авторское свидетельство на бактериальный препарат для прямого внесения закваски в сыродельную ванну. «Приехав» с заквасочного завода, она сразу добавлялась в молоко без предварительного выращивания в заквасочнике. Однако для такого прямого внесения на 1 тонну сыра требовалось уже 100-120 граммов закваски, то есть в 100 раз больше, чем при старом методе. 

Под эту более удобную, как показала практика, технологию, надо было строить большие заквасочные заводы, которых у нас никогда не было. А на Западе они развивались. И в 90-е годы, когда к нам пришли западные поставщики «прямых» заквасок, наши маленькие заводы просто не выдержали конкуренции. 

Микробные империи

— Откуда к нам хлынул поток заквасок в 90-е?

— Из крупных компаний Дании, Франции, а также Италии и Болгарии. Там работают по одному заводу на страну, но это целые микробные империи, занимающие несколько гектаров земли, с независимыми цехами, разделенной системой воздухообмена, не допускающей перекрестного обсеменения.

— Так они нам сразу стали поставлять свои микроорганизмы?

— Да, более того, поскольку мезофилы из их коллекций не работали в наших сырах, они стали добавлять к ним термофильные бактерии, хотя термофильные бактерии не должны применяться при производстве многих отечественных сыров («Российского», «Костромского», «Голландского» и т.д.). Этим они не улучшили, а ухудшили качество наших сыров.

— Если наших заквасочных заводов совсем не осталось, есть риск, что в один прекрасный день мы останемся без необходимых для производства сыра микробов?

— У нас осталась одна небольшая биофабрика в Угличе, созданная еще в 1940 году при НИИ сыроделия и маслоделия (сегодня это филиал ФНЦ пищевых систем), которая вырабатывает всего 5 процентов закваски. Она поступает в несколько мест, к примеру, в Кострому. Это, пожалуй, одно из немногих мест в стране, где можно попробовать «Костромской» сыр таким, каким он был во времена СССР. Ну а 95% закваски уже поставляется извне. И сейчас, как никогда, остро стоит вопрос о строительстве своих новых заквасочных заводов.

— Есть ли уже предложения от бизнеса?

— Да, мы начинаем строительство первого такого завода — тоже в Угличе. Проект уже согласован в Минсельхозе и Правительстве Ярославской области.

— Сколько потребуется времени для запуска производства с нуля?

— 3–5 лет.

— А набора своих штаммов для производства разнообразных сыров у нас хватит?

— У нас есть хорошие коллекции штаммов. К примеру, на Экспериментальной биофабрике в Угличе имеется 4 тысячи штаммов и 300 фагов. Мощность биофабрики позволяет выпускать 600–800 килограммов бактериальных концентратов в год, которые могут использоваться для различных видов сыров, творога, сметаны, кисломолочных напитков. Раньше она обеспечивала большинство сыродельных заводов Советского Союза. Есть также коллекция культур для сыроделия на Алтае, на Барнаульской биофабрике.

— Предположим, вы снова воссоздадите заквасочные заводы. Возврат к закваскам старого типа, когда малое количество закваски «доращивают» на молокозаводе, возможен?

— Думаю, подобные закваски уйдут в прошлое, — прямое внесение оказалось гораздо удобнее. Ведь для технолога на молокозаводе закваски, которые требовалось выращивать, доставляли немало хлопот: сначала их надо вырастить, проверить, чтобы не произошло заражение вредными бактериями. А получая прямые закваски, часть ответственности технологи с себя снимают, потому что качество уже гарантировано ему от производителя. Но, считаю, вернуть опыт использования небольших заквасочных отделений при сыродельных заводах, как это было в СССР, имеет смысл. Многие уже занимаются этим вопросом, чтобы избежать зависимости от зарубежных поставщиков.

От чего надо защищать сыр

— Композиции из нескольких микроорганизмов можно называть химерами в своем микросообществе?

— Нет. Ведь их не «сшивают» друг с другом на уровне ДНК, — просто берут два, три вида, чего-то побольше, чего-то поменьше, и смешивают между собой.

— Расскажите, есть ли истории интересные находки, которые пошли потом в производство и превратились в популярные сыры?

— В 70-е годы был выделен уникальный штамм молочнокислой палочки L. plantarum, который подавляет развитие вредных для сыра микроорганизмов и повышает качество продукта. Сейчас этот штамм входит в состав консорциумов многовидовых бактериальных концентратов Биоантибут, БК-Углич-5А и моновидового концентрата БК-Углич-П. Эти концентраты пользуются наибольшим спросом у сыроделов. Такие закваски у нас называют «защитными».

— Вернемся к импортным закваскам, которые мы потребляем последние 30 лет. Многие россияне выросли, так и не вкусив истинно российского сыра. Расскажите, какой он?

— Как и во всех других продуктах, у нас преобладает более нейтральный вкус по сравнению с импортными сырами. В нем ощущается меньше острого, нет резких оттенков. И не думайте, что в сырах, приготовленных из европейских заквасок, присутствуют какие-то специи. Нет! Именно бакзакваски отвечают за придание того или иного привкуса сыру.

— А сырам с плесенью?

— Там вместе с молочнокислыми бактериями работают и плесневые грибы

— Цвет сыра зависит от закваски?

— Это больше зависит от состава молока и содержания жира.

— Не получится так, что, вернув наше производство заквасок и наши традиционно русские сорта сыров, мы, привыкшие к более острым оттенкам вкусов, будем снова скучать по экзотике?

— Безусловно, люди за 30 с лишним лет уже привыкли к «западному» вкусу сыра. И мы не собираемся лишать их полюбившихся сортов. Мы уже работаем над выделением новых штаммов молочнокислых бактерий для улучшения вкуса сыров и расширения их ассортимента.

— А что касается творога, йогурта и сметаны?

— Если для сыра заквасок будет достаточно, то для этих продуктов и подавно должно хватить, ведь для них надо совсем немного бактериальной микрофлоры — от 10 до 60 граммов на тонну.

Кто на самом деле производит сырокопченые колбасы

— А вот с сырокопчеными и сыровялеными колбасами при отказе западных поставщиков в специальных, мясных заквасках — стартовых культурах, будет все гораздо сложнее, — поясняет Станислав Горбатов. — Я не сказал бы, что коллекции у нас нет — просто она небольшая. Сейчас этого достаточно. Но на будущее создание своей производственной мощности нам бы не помешало.

— Для колбасных заквасок используются иные микроорганизмы?

— Да. Это стафилококки: carnosus, xylosus; лактобактерии: sakei, plantarum, curvatus и другие. Они добавляются в сырокопченые колбасы на этапе приготовления фарша. После фарш отправляется на ферментацию при температуре 30–35 градусов. Так сырокопченая колбаса и приобретает характерный вкус и аромат.

— А я думала, что они появляются только в результате копчения…

— Копчение придает только вкус копчения, все остальное придают именно микроорганизмы.

— Как же они это делают?

— В фарш для них специально подсыпают сахар. Бактерии питаются им, а затем выделяют особые ферменты, которые в тепле доводят мясо до нужной кондиции.

— С полукопчеными и варено-копчеными колбасами все происходит по-другому?

— Да, там стартовые культуры не требуются. Если их перестанут поставлять, проблема возникнет только с производством сырокопченых и сыровяленых колбас. Мы сможем их выпускать, только по классической технологии, которая требует значительно более долгого производственного цикла, что скажется на стоимости колбас на прилавках.

— Есть у вас видение, как избежать этого?

— Только создавать свои производственные мощности по производству стартовых культур.

— Можно ли нашим биологам теоретически докопаться, узнать, что за бактерии содержаться в импортных заквасках?

— Теоретически можно. К примеру, взять импортный йогурт и выделить из него ту бактерию, которая над ним поработала. Но последние 5–10 лет производители заквасок зорко следят за тем, чтобы их разработки не воровали.

— Как они это делают?

— Они могут купить образец нового йогурта, также разложить его на компоненты и найти в нем свою уникальную бактерию со специальной меткой.

— Вот оно что? Мы едим «меченые» йогурты?!

— Получается, что так (улыбается).

Итак, чтобы не есть «меченые» западными фирмами йогурты, сметану, сыры, колбасы, все время оглядываясь: не перекроют ли нам поставки заквасок для них, надо скорее создавать свои микробные «империи».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
RuNews
Adblock
detector